Говорят, что ненецкий язык сегодня существует только в устном творчестве, поэтому, по мнению режиссера документальных фильмов и продюсера Светланы Нехорошевой, очень важно сохранить его хотя бы в таком варианте. А хороший фильм способен за какой-то час погрузить зрителя в неведомый ему мир, заставить сопереживать героям, потому что именно кино имеет самый доступный и понятный для современного человека язык. Об этом шла речь на расширенном заседании Совета при Председателе Совета Федерации по взаимодействию с институтами гражданского общества 29 июня 2026 года, которое прошло в рамках второго Форума женщин Севера. Особый акцент был сделан на поддержке просветительских проектов на Чукотке Международной грантовой программой «Православная инициатива».
Светлана Геннадьевна родилась в самом северном городе России – в Певеке. В конце 50-х годов прошлого века ее родители приехали на Чукотку строить этот отдаленный от благ цивилизации город по комсомольской путевке. И хоть дочь их с юного возраста воспитывалась в Москве, Чукотка будто вошла в ее генетическую память. И, наверное, поэтому спустя годы она туда вернулась, а чукотская тема с ее поистине уникальными людьми стала ей очень близкой. Так Светлана Нехорошева стала автором множества просветительских проектов о Дальнем Востоке.
Кино как фактор соработничества власти и общества
За последние годы ею снято несколько значимых фильмов, и каждый из них — это не просто лента, а, по ее меткому выражению, «акт сохранения памяти».
– Креативные индустрии, мода, дизайн, народные промыслы, театр превращают традиционные знания и умения в востребованные продукты, которые потом могут передаваться не только внутри региона, но и далеко за его пределами. В том, что касается Чукотки, например, эскимосские швы, чукотские орнаменты, оленья кожа, моржовые кости — это не просто этнографические экспонаты, это потенциал для брендов, способных конкурировать на мировом рынке, а значит, и давать импульс нашей экономике. Ну и самое главное, на мой, субъективный, взгляд они дают молодым людям на местах возможность самореализовываться, не уезжая из региона. Мне кажется, об этом думают все руководители северных регионов: как завлечь, как удержать молодое население у себя дом. Что получается на практике? Чукотка в последние несколько лет показала, как может работать этот механизм.
Например, документальный фильм «Начальницы Чукотки» был инициирован представителями Совета Федерации – сенаторами Российской Федерации, представляющими дальневосточные регионы в верхней палате российского парламента. В нем рассказывается о трех женщинах-руководителях, возглавлявших регион с 60-х по 80-е годы ХХ столетия.
– Конечно, они очень разные, конечно, у каждой своя история. Моя задача как автора была снять, не просто зафиксировать, что была одна, вторая, третья – нет, это живые истории о реальных женщинах, об их неуверенности, об их стремлениях и, главное, об их невероятной любви к Чукотке. Вот это три абсолютные фанатки Чукотки, поэтому они и остались в истории. Они были невероятно ответственными: они бились на партийных съездах за регион. Вот маленький пример, который может показаться забавным. Анна Нутэтэгрынэ спрашивает: «Свет, ну как?». Я говорю: «Какие-то общие слова. Вы заботились о коренном населении, Вы их как-то просвещали, собирали, охраняли». Она говорит: «Вот построили в Певеке первый дом для представителей коренных народов, для чукчей. Что ты думаешь, они сделали? Они занесли в квартиру ярангу и собрали ее внутри квартиры. Когда я это увидела, у меня был шок. Потому что для них яранга – это все, вот прямо основа их жизни, и они внесли ее. Раз мы переселили их туда, значить надо внести и ярангу. И приходилось просвещать, приходилось объяснять, что хочешь ярангу, пожалуйста, нет запретов, тундра велика, ставь. Но здесь нужна мебель». И как она билась за то, чтобы именно чукчам доставалась мебель, приходящая на ледоколах. Ну, можете себе представить, что все мы прошли тогда… Помните советские годы, как мы записывались на те же стенки. А на Чукотке вот эта Анна билась за то, чтобы в том числе и мебелью людей просвещать.
«Там, где твой послед зарыт»
Понятие родины у каждого свое, чаще всего, оно схоже с другими, а иногда просто поражает до глубины души, заставляет как бы остановиться, задуматься. Несколько лет назад Светлана Геннадьевна снимала на Байкале кино о сенаторе от Бурятии Арнольде Кирилловиче Тулохонове. И там у костра зашел разговор о том, что такое родина. Ответ этого человека потряс режиссера-документалиста до глубины души своей неожиданностью.
– Никогда не догадаетесь, что ответил сенатор. Он сказал: «Ну это же так просто, это же так очевидно… Родина – это там, где твой послед зарыт». Никогда ни от кого я такого не слышала ни до, ни после. А уже через месяц я спродюсировала два фильма и улетела на Чукотку снимать свою малую родину. Как важно нам сохранять свою малую родину, свою идентичность!
Международная грантовая программа «Православная инициатива» и фонд поддержки гуманитарных и просветительских инициатив «Сработничество» помогли снять фильм «Вера на краю света». Лента рассказывает о том, как чукчи празднуют Новый год, который у них отмечается 21 декабря, и называется Пэгытти. А еще о проводившей этот праздник необычной женщине, старейшине рода Зое Сопко. Вроде бы, с одной стороны, язычнице, а с другой – вполне православной.
– Там настолько все переплетено, – поясняет Светлана Геннадьевна, – вот верование –православная вера и языческая рядом. На Севере, в Заполярье не разделяют: ты православный или язычник, там ты живешь и ты благодарен этой земле, и ты ценишь каждого человека вокруг.
Хочется сказать еще об одном ее фильме «Чукотская история», где одна из героинь – Идея Куликова много лет занималась переводом Евангелия на чукотский язык.
– И когда мы с ней разговаривали, я говорю: «Ну, мне кажется, вот возьми перевод французский, английский и, пожалуйста, все довольно легко». Она отвечает: «Нет, Светочка, понимаешь в Евангелии есть слово «прости» или «простить», а в чукотском его нету, потому что чукча никогда не виноват, а перевести-то надо, адаптировать надо». Ну и как это сделать? Она говорит: «Мы совещались практически со всеми родами, со всеми общинами и нашли, нашли выход!» А какой? Перевели чукотским длинным словом, то есть простить – это как бы вынуть из вины. Вот так… И это всего лишь один пример того, как человек работал над переводом Евангелия. А фильм показывает (собственно, почему я рада, что я в эту чукотскую историю вошла), что вера и язык — единое целое, и, сохраняя одно, ты сохраняешь и другое.
Подготовила кпубликации Анна ПАНИНА
иллюстрации с сайта Совета Федерации и сайта «ФомаКино»
